Еще несколько дней назад он жил в Royal Lodge — роскошной тридцатикомнатной резиденции в Большом Виндзорском парке. Еще несколько недель назад это был принц Эндрю, выпускавший через Дворец заявления о своей невиновности.
Еще несколько месяцев назад его запечатлели идущим в Вестминстерский собор на похороны Герцогини Кентской вместе с остальными членами королевской семьи.
И на протяжении многих лет после ухода с поста торгового представителя в 2011 году он использовал Букингемский дворец как фон для своего инвестиционного проекта Pitch@Palace.
Никто не позавидует сейчас положению короля. Его сторонники подчеркивают, что он действовал быстро и решительно, лишил брата титула и резиденции и обещал содействовать любому расследованию. Они отмечают и заявление, сделанное после ареста Эндрю Маунтбаттена-Виндзора, в котором не было ни единого упоминания о кровном родстве между королем и Эндрю.
В этом заявлении король выразил „глубокую озабоченность“ по поводу „Эндрю Маунтбаттен-Виндзора и подозрений в злоупотреблении служебным положением“, отметив, что он полностью поддерживает расследование и готов сотрудничать с правоохранительными органами.
Король отодвинул в сторону любые родственные чувства, подчеркивают его защитники.
Джонатан Димблби, друг и биограф короля, в эфире программы World at One на Би-би-си предложил провести четкую грань между королевской семьей и монархией.
„Я не думаю, что это наносит ущерб монархии, — сказал он. — Нам нужно различать семью как таковую и институт монархии. Я считаю, это очень важно. Очень легко смешать одно с другим“.
Некоторые считают, что арест даст королевской семье и Букингемскому дворцу некоторое пространство для передышки, а обращение с Эндрю Маунтбаттеном-Виндзором как с обычным подозреваемым уменьшит нанесенный королевской семье и Дворцу ущерб.
Быть может, это лишь малая искра надежды в океане тревожных новостей — однако ее недостаточно, чтобы стакан оказался хотя бы наполовину полон.
На протяжении многих лет, и даже десятилетий, Дворец — институт, который служит Королевской семье и действует под ее руководством — проводил четкую грань между публичной ролью членов семьи и их частной жизнью.
Когда Эндрю отошел от своей публичной роли, Дворец также перестал представлять его интересы.
Однако это различие — столь важное для Дворца — для большинства людей совершенно неочевидно: Дворец, Королевская семья и монархия воспринимаются как единое целое.
Возможно, Эндрю уже какое-то время не появлялся на балконе Букингемского дворца, но более шести десятилетий он был частью того, что его отец, принц Филипп, называл „семейным бизнесом“.
Разговоры о том, что это „частное дело“ или было им, бессмысленны. Маунтбаттен-Виндзор — бывший принц Эндрю, который по-прежнему находится в линии престолонаследия. Королевская кровь — это суть наследственной монархии.
Даже если он стал „простым смертным“, его прошлых отношений с королевской семьей и Дворцом достаточно, чтобы втянуть монархию в скандал.
Кто знает, что может вскрыться в ходе „полного и безоговорочного“ сотрудничества со следствием, которое пообещал король?
Букингемский дворец подчеркивает, что король пошел на беспрецедентные шаги — лишил Эндрю титулов и резиденции, предложил содействие следствию и отказался от любых попыток повлиять на него.
Едва ли ему легко дался этот выбор между лояльностью семье, долгом перед Короной и всем этим грузом, доставшимся ему в наследство после вступления на престол.
Монархия — это преемственность и сохранение накопленного предшественниками. С другой стороны, это живой организм, который должен реагировать на то, что происходит сейчас.
Сторонники Короля подчеркивают, как много он сделал. Критики задаются вопрос, почему он не отреагировал раньше, почему не проявил интереса ко все растущему количеству обвинений в адрес брата — и в какой момент и почему изменился его подход.
Страсти со временем улягутся, но ущерб Дворцу, Семье и Короне уже нанесен. Вопрос — сколько еще предстоит?