За десять лет войны в Афганистане (1979–1989 гг.) 285-миллионный Советский Союз потерял 15 тысяч военных убитыми. 53 тысячи были ранены. Опубликованные порталом „Медиазона“ и Русской службой ВВС данные поименной сверки числа убитых с февраля 2022 года на войне России против Украины составляют около 200 тысяч. При этом население РФ в два раза меньше, чем было в СССР.
Вселенная сел и мир городов-“миллионников“
Издания опираются только на сведения, подтвержденные по государственным базам данных, соцсетям и другим открытым источникам. Если считать также пропавших без вести, искалеченных, не внесенных в списки убитых по причине позднейшей смерти от ранений, то потери спустя четыре года после начала полномасштабного вторжения явно значительно больше.
Карта, которая сопровождает публикацию, фактически, рисует картину „двух Россий“ — страны сел плюс маленьких, до ста тысяч жителей, городов, и страны городов покрупнее, а также шестнадцати городов-“миллионников“. Журналисты утверждают: именно „первая“ Россия воюет, в то время как „вторую“ боевые действия касаются мало, а мегаполисы, по сути, вообще живут в отдельной вселенной, где следов войны почти не видно.
После провала мобилизации 2022 года Кремль совершенно сознательно уготовил провинциальной — и бедной — России участь поставщика „пушечного мяса“. Абсолютно уверен: на совещаниях в Кремле на тему организации рекрутирования наемников звучали циничные фразы типа „Заодно оздоровим социальную среду“ или „Поднимем качество народонаселения“. Российское начальство не могло не понимать, что на войну за деньги пойдут люди из неблагополучных семей, часто с уголовным прошлым, а после начала вербовки в тюрьмах — и настоящим.
Кремлевский эксперимент уже дал свои ядовитые плоды. Бесконечный поток новостей о рецидивистах, вернувшихся с фронта и совершивших новые преступления, чтобы снова сесть и снова пойти на фронт, множит в стране привычку к насилию и уничтожает и без того слабое понятие правосудия. Более того, такой личный состав, серьезно разлагает армейскую мораль. С которой и в советской, и в российской армии и всегда были проблемы.
Правила жизни от „героев СВО“
Но проблем будет еще больше, когда война закончится. Причем они проявятся не только в деревнях Башкортостана или, скажем, Славгороде.
Чем дольше будет идти война, тем большим будет масштаб проблем. То, что она не закончится обещанным в 2022-м танковым парадом на Крещатике, ясно давно. Однако „воюющая Россия“ все равно придет с фронта с высокой самооценкой: „Мы — герои СВО“, „Мы отстояли Родину“, далее — по списку лозунгов ВГТРК. Привычная к крови, беззаконию и военным преступлениям, поддержанная миллионами родных — „мой муж (сын, брат) кровь не зря проливал!“ — эта Россия станет фронтовыми методами устанавливать свои порядки. Причем и дома, и там, куда обязательно поедет на поиски лучшей жизни, то есть во „второй России“. И с оружием, которое обязательно наводнит страну.
Благополучные мегаполисы столкнутся с таким насилием и такими завистью и злобой, по сравнению с которыми ненависть пассажиров провинциальных „колбасных поездов“ советской эпохи к благополучным столицам покажется братской любовью. Россия будет говорить о бандах „мариупольских“ и „купянских“, по названию мест боевых действий, и об их охоте на мигрантов из Центральной Азии и жителей Северного Кавказа. Мафиози-“афганцы“ 90-х годов на этом фоне будут выглядеть бледно. Война в Афганистане была непопулярной и воспринималась как ненужная авантюра в чужой, непонятной стране. Агрессия против Украины видится значительной части российской публики совсем иначе. Несравнимая по мощи с советской, нынешняя пропаганда укрепляет и распространяет образ „священной войны“. Бросить в лицо „герою СВО“ „Я вас туда не посылал“ — как говорили ветеранам Афганистана чиновники — будет для говорящего, скажем мягко, рискованным шагом.
Демократия для „купянских“?
Парадокс, но эти проблемы станут особенно заметными, если в России после Путина установится хоть какая-то форма выборной демократии. Хотя бы в стиле первого посткоммунистического десятилетия, хотя шанс такого развития событий невелик. Для „первой России“ вернувшиеся с войны будут ассоциироваться с героизмом, порядком и справедливостью. Напрямую в политику пойдут немногие из них. Но для будущих радикалов и популистов опора на ветеранские организации и их преступные кланы станет вполне логичным и привлекательным вариантом.
От такой идеи вроде бы легко отмахнуться — мол, „политика в России делается в Москве и Санкт–Петербурге, и что думают о ней жители Бурятии или Алтая, никого не волнует“. Но это нет так. Движение к путинскому режиму началось в девяностые, и именно потому, что разрыв между уровнем жизни, ценностями провинции и мегаполисов был слишком велик. Карта страны, поставившей наемничество и прием „груза 200“ на поток, внушает страх уже сегодня. Есть о чем задуматься тем, кто собирается жить в России и дальше.
Автор: Константин Эггерт — журналист, автор еженедельной колонки на DW и интервью-проекта DW „вТРЕНДde“. Константин Эггерт — в Facebook, в Telegram.
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.