Первые удары утром в субботу были нанесены по высшему политическому и военному руководству Ирана: Вашингтон заявил, что это было сделано, чтобы парализовать иранские командные структуры.
К вечеру субботы слухи о смерти Хаменеи разлетелись по всей стране, и в крупнейших городах Ирана местами началось нечто непредставимое еще за несколько дней до того: люди праздновали это известие на улицах.
Ликовала и большая часть иранской диаспоры за рубежом. Многие иранцы восприняли ликвидацию верховного лидера как исторический перелом, окно возможностей, открыть которое не смогли массовые протесты внутри страны.
Президент США и премьер-министр Израиля после первых ударов высказались без обиняков: президент Дональд Трамп призвал иранцев брать власть в свои руки, премьер Биньямин Нетаньяху заявил, что смена режима и желательна, и достижима.
Но пока политический результат операции против Ирана выглядит малопредсказуемым.
Как выбирают нового рахбара
Утром воскресенья иранское государственное телевидение официально подтвердило смерть Хаменеи — и тут же объявило о создании временного совета из трех человек, который возглавил страну.
По конституции Ирана, верховного лидера, рахбара, выбирает Совет экспертов — специальный орган, состоящий из 88 представителей исламского духовенства, которые избираются на восьмилетний срок всеобщим голосованием.
При этом процесс отбора кандидатов находится под жестким контролем верховной власти.
Все кандидаты должны быть утверждены Советом стражей конституции. Шестерых из 12 его членов, представителей духовенства, напрямую назначает верховный лидер, остальных шестерых, юристов, утверждает парламент по предложению судебной системы. При этом главу судебной системы назначает опять-таки верховный лидер.
Таким образом, структура, которая должна была выбрать преемника Хаменеи, по сути находилась под контролем самого Хаменеи.
Быстро объявив о приведении в действие конституционных механизмов и назначив временный совет, власти Ирана постарались показать, что система работает, несмотря на потерю главной фигуры, что в ней сохраняется преемственность и стабильность.
Неизбежно начались разговоры о возможных преемниках.
Раньше имена преемников в Иране не разглашались, и весь процесс проходил за закрытыми дверями.
Предполагается, что в Совете экспертов есть небольшой комитет, который отбирает кандидатуры и вносит на рассмотрение всего совета их окончательный короткий список. Заседания совета и голосование проходят за закрытыми дверями.
В последние годы ходили разговоры, что кандидатом в преемники Хаменеи является его старший сын Муджтаба [вариант написания кириллицей — Моджтаба]. Но сейчас расклады во власти могли измениться, поскольку несколько из самых близких к Али Хаменеи и влиятельных командиров Корпуса стражей исламской революции убиты в ходе американских и израильских налетов.
Сам Сейед Али Хаменеи в 1989 году вовсе не считался главным кандидатом в преемники аятоллы Хомейни, так что результат выборов нового рахбара и в этот раз может оказаться неожиданным.
Процесс отбора может пройти достаточно быстро, потенциально — в считанные дни.
Очевидность уязвимости
В военном отношении Исламской республике нанесен серьезный удар.
Несколько высокопоставленных военачальников, по многочисленным сообщениям, убиты. Остальным тоже грозит смерть: воздушные удары американцев и израильтян продолжаются.
Командные центры разрушены, страна обезглавлена, решения принимаются в кризисном режиме. Уязвимость Ирана перед такими ударами налицо.
В то же время Иран показал, что способен как-то ответить. В первые два дня он запустил множество ракет и дронов по американским базам в нескольких странах региона и по Израилю. Ракеты или их обломки попали, например, по гражданским объектам в Дубае и по аэропорту в Кувейте. География конфликта резко расширилась.
Это расширение показывает, что, несмотря на потери в военном и политическом руководстве, у Ирана еще есть и средства, и воля к их применению.
Поэтому над регионом нависла угроза дальнейшей эскалации.
С точки зрения иранского руководства, если конфликт расползется по региону, и в него вступят союзные Ирану вооруженные группировки, то это даст Тегерану определенные рычаги и возможность торговаться о перемирии или по крайней мере избежать полной капитуляции на условиях США и Израиля.
С другой стороны, продолжающиеся удары в сочетании с массовыми протестами, если они возобновятся, могут подтолкнуть Исламскую республику к системному краху.
Как только в силовых структурах обнаружится раскол, или какая-то их часть откажется выполнять приказы, формальный конституционный процесс перехода власти может быстро потерять всякий смысл, и все будут решать события „на земле“.
Сохранят ли Корпус стражей исламской революции и другие части аппарата принуждения единство в отсуствие верховного лидера, станет видно в ближайшие дни, пока же нельзя исключать ни один из возможных сценариев.
Сейчас карты на руках у Исламской республики слабее, чем до начала ударов: она лишилась центральной фигуры и ключевых военачальников и подвергается постоянным ударам.
В то же время она сохраняет государственные структуры, вооруженные силы и способность отвечать на удары, и это затрудняет путь к смене режима.
Что будет дальше, зависит о того, сможет ли Тегеран удержать контроль над страной в условиях продолжающихся ударов с воздуха, наберут ли снова силу акции протеста, и насколько широко расползутся боевые действия по региону.
Вероятно, уже в ближайшие дни станет более понятно, где пролегают границы военных возможностей сторон, насколько сильна их политическая воля и, соответственно, в каком направлении будут развиваться события.