Уже четвертый год Мюнхенская конференция проходит на фоне самой масштабной в Европе российско-украинской войны. Представители разных стран и континентов обмениваются мнениями по актуальным проблемам. Без России, но Мюнхенскую речь Путина, прозвучавшую 19 лет, вспоминают и сегодня. Впрочем, у подобных форумов есть один важный недостаток – сколь важные заявления не звучали бы в ходе дискуссий, у них нет механизма прямой реализации. Обсуждения создают фон, формируют среднюю температуру по больничной палате, но не предполагают яркого решения.
Соединенные Штаты после скандально-резонансного выступления вице-президента Джей Ди Венса в прошлом году в Мюнхене в этом делегировали туда Марко Рубио, совмещающего должности госсекретаря и советника президента по национальной безопасности. Его выступление оказалось достаточно компромиссным, в нем каждый смог найти для себя что-то успокаивающее и вдохновляющее. Но при этом не стоит обольщаться: в Вашингтоне по-прежнему воспринимают Европейский Союз как конкурента, стремясь ставить палки в колеса его развитию и повышению потенциала. Просто Марко Рубио говорил с пряником, а не лассо в руках.
Евроинтеграционное плацебо
В этом контексте обращает на себя внимание появившееся в 20 пунктах, рассматривающихся как дорожная карта прекращения российско-украинской войны, положение о вступлении Украины в ЕС в „четко определенный срок“, который в Вашингтоне видят 1 января 2027 года. Наверное, стоит напомнить, что на сегодня не открыт ни один переговорный кластер в диалоге о вступлении в ЕС между Киевом и Брюсселем. Бодрые заявления Владимира Зеленского и высокопоставленных украинских чиновников на этот счет можно назвать скорее элементом политической игры, чем реальной оценкой ситуации.
Появление в Politico предположений об „обратном расширении“ Европейского Союза выглядит попыткой создать для Украины евроинтеграционное плацебо. Дескать, возвращение Украины в европейскую семью – вопрос решенный, поэтому можно немного расслабиться. Авторы материала хорошо понимают, что для Зеленского вступление Украины в ЕС – важный козырь в контексте предстоящих президентских выборов, независимо от срока их проведения. Однако стоит учитывать, что формулировка „В Брюсселе обсуждают“ существенно отличается от „Европейский Союз принял решение“.
Прежде всего, необходимо понимать, что ЕС за четыре года широкомасштабного вторжения России в Украину так и не смогу кардинально изменить процедуру принятия решений. Европейские „шалуны“ наподобие Венгрии или Словакии не просто ждут одобрения своих действий от Кремля, Пекина или Вашингтона. Они работают на фактическую дискредитацию процедуры принятия решений внутри ЕС. И ставка на будущую смену власти в Венгрии выглядит в публикации Politico гипетротрофированным восприятием „кофепития Орбана“ в декабре 2023 года, давшим возможность начать переговоры о вступлении Украины в ЕС. Лидер партии FIDESZ находится у власти рекордные для ЕС 16 непрерывных лет, и вряд ли является наивным. Есть и еще, как минимум, два фактора. Первый – большинство в ЕС составляют страны, которым самим пришлось проходить через сито Копенгагенских критериев во время вступления в ЕС. Утверждать, что в каждой из них сочувствие к Украине возьмет верх над национальными интересами преждевременно. Второй – среди десятка государств-кандидатов на вступление в ЕС Украина, к сожалению, находится среди аутсайдеров в вопросе качества подготовки к вступлению. Если добавить к этому продолжающуюся российско-украинскую войну, статус Украины как беднейшей на сегодня страны Европы, станет очевидным, что на повестке дня – смена подходов в отношении Украины.
Примите это немедленно
Пока в отношениях ЕС и Украины берет гору формальный подход, можно и дальне выстраивать песочные евроинтеграционные замки. К примеру, Украина с 1 января 2026 года ввела СВАМ (углеродная пошлина) как часть обязательств перед ЕС, что может привести к убыткам украинских металлургов на несколько миллиардов евро. Которые, скорее всего, прямо или опосредованно будет компенсировать Европейский Союз как крупнейший на сегодня финансовый донор Украины. При этом с десяток стран ЕС совокупно закупили в России в 2025 году металлургической продукции на 2 миллиарда евро. Да, я понимаю, что согласование санкционных пакетов – вопрос крайне деликатный, но за четыре года уже можно чему-то научиться? Хотя бы в части расходов, имеющих принципиальное политическое значение.
Отмечу, что Соглашение об ассоциации Украина – ЕС, призванное играть роль дорожной карты, никто не стремится оптимизировать, чтобы сделать соответствующим сегодняшним реалиям. Понятно стремление Брюсселя защищать интересы членов Евросоюза, но ведь статус и донора Украины, и крупнейшего политического объединения обязывает действовать быстрее. ЕС никак не может согласовать кандидатуру спецпредставителя по вопросам урегулирования российско-украинской войны, от чего стремление ряда ведущих стран Европы сесть за стол переговоров, где уже посредничают США, выглядит несерьезно.
Европейскому Союзу, первому из глобальных акторов протянувшему руку помощи Украине после начала широкомасштабной агрессии России, стоит изменить логику восстановления Украины. Она потеряла порядка 20% территории из-за чего напоминает живое существо с оторванной взрывом конечностью. Необходимо не только остановить кровотечение путем финансовых вливаний, но и начать процесс реабилитации экономики уже сегодня, в частности, модернизируя инфраструктуры крупнейшей страны континента. И чем активнее контракты на восстановление будут уже сегодня расходиться по странам ЕС, тем больше будет взаимопонимание с украинцами.
Широкомасштабная российская агрессия продолжается уже четыре года. Это распространенный срок полномочий президента или парламента в Европейском Союзе. И ЕС важно показать, что за это время в нем научились принимать стратегически выверенные решения. Тем более – в условиях глобальной турбулентности, сроки завершения которой прогнозировать никто не берется.